Лондон пользуется немалой популярностью у «новых русских». И не с точки зрения удобства ведения там бизнеса или английского благонравия, а в основном потому, что, оказавшись на Британских островах, можно не особенно беспокоиться, что тебя передадут в руки интересующихся тобой органов отечественного правосудия.

Что касается бизнеса, то его здесь надо вести по-английски, и никакие нажитые на родине навыки в вопросах возврата НДС или налоговых зачетов здесь не пригодятся. Бизнес  по-английски – это как знаменитый английский  газон: нужно не меньше ста лет, чтобы трава на нем стала нежно зеленой и шелковистой. На такие сроки терпения у российских соотечественников не хватает. Поэтому живут они в Лондоне, что особенно нравится местным торговцам недвижимостью, а дела ведут дома. Известно, что цена в «первой» пятерке особняков, приобретенных в Лондоне выходцами из СНГ, колеблется от 42-х до 150 млн. долларов. Последняя цифра, понятно, относится к особняку Романа Абрамовича 1674 года постройки на улице Кенсингтон Пэлэс Гарденс, которую еще называют «бульваром миллиардеров».

Спрос на внутреннем рынке Германии становится все более важным фактором восстановления национальной экономики.

Ставка рефинансирования находится на уровне 20-летнего минимума, темпы роста заработной платы после длительного перерыва продолжают расти, а падение ставок по кредитам подталкивает потребителей крупнейшей экономики Европы к увеличению расходов.

Также в стране наблюдается повышение цен на недвижимость, что дает резкий контраст с другими странами еврозоны, где меры экономии и последствия от взрыва пузырей на рынках жилья приводят к дальнейшему удешевлению домов.

Эксперты таких банков, как HSBC Holdings Plc и BNP Paribas SA реагируют на ситуацию повышением прогнозов по ВВП Германии, отмечая, что спрос на внутреннем рынке по степени влияния на развитие экономики страны уже практически догнал экспорт. Это может создать фундамент для укрепления и ребалансировки других стран еврозоны, даже несмотря на тот факт, что для ЕЦБ установка устраивающего всех курса монетарной политики является сложной задачей.

"Десять лет назад Германия чувствовала себя не лучшим образом, - говорит Хольгер Шмидинг из Berenberg Bank. - А сегодня в стране наблюдается поистине "золотой век", характеризующийся ростом экономики, подъемом рынка труда и профицитным бюджета".

В том, что дела в Европе со временем идут не лучше, а хуже, уже мало кто сомневается. Всё чаще звучат голоса о «великом крахе», которого не миновать. В последнем исследовании организации «Антифашистская Революционная Акция Берлина» (АРАБ) так и сказано: «Сытые годы» оплачиваемого кредитами праздника сбыта закончились. И нам грозят «японские условия»: долгое падение с длительной фазой стагнации. Со всеми последствиями для условий жизни значительной части мирового населения».

Вопрос лишь во времени, когда эти «условия» возникнут. Неясно, то ли сначала поднимет руки вверх Испания, то ли сначала капитулирует перед ворохом финансовых проблем «техническое правительство» Италии.

Европа отчаянно нуждается в притоке «свежей копейки», но деньги как раз и не текут. В Вашингтоне дали понять, что Евросоюз должен спасаться самостоятельно. Выступая 20 марта перед специальным комитетом Палаты представителей Конгресса США, министр финансов Тимоти Гайтнер четко заявил, что не будет просить у Конгресса денег на дополнительную помощь Евросоюзу.

Современный мир в последние два десятка лет не обязательно характеризуется интеграцией и глобализацией. Всем известно, во что превратились бывшие СССР и Югославия. Есть примеры назревающей дезинтеграции и помельче: Страна Басков в Испании, Бенгази в Ливии или Шотландия в Соединённом Королевстве. Все три примера, кстати, имеют кое-что общее: Баскская автономия — одна из богатейших испанских областей (добыча железной руды, металлургическая промышленность, развитое сельское хозяйство — 35000 ферм, туризм); Бенгази — наиболее богатый нефтью район Ливии (2/3 ливийских нефтяных запасов); Шотландия — опять же богата нефтью (9/10 всей британской нефти добывается сейчас на шотландском шельфе). Но если с Бенгази всё понятно (Каддафи черпал оттуда ресурсы и переправлял в Триполи — так, по крайней мере, утверждает бенгазийская элита, требующая ныне «полуавтономии»), и с басками тоже нет вопросов — они давно и постоянно ведут борьбу за свою независимость, то на кого обиделась Шотландия, ясно не совсем. Ведь три с лишним века тому назад, в 1707 году, она сама — пусть и после долгой борьбы за государственную независимость — изъявила желание присоединиться к Англии. Давайте-ка разберёмся в этом интересном вопросе.

Присоединение Шотландии к Англии в XVIII веке было сделкой выгодной и политически оправданной. Во-первых, Шотландия сохранила значительную автономию. Во-вторых, она получила существенные экономические выгоды: доступ к рынку Англии и её тогдашних колоний. А как обстоят дела теперь, в веке XXI?

События в Тулузе, связанные с нейтрализацией джихадиста алжирского происхождения Мохаммеда Мера, вновь выявила целый ряд серьезных упущений в работе спецслужб и поставила на повестку дня вопрос не только о методике работы непосредственно силовиков, но и о самом теоретическом подходе западноевропейских правительств (а соответственно и обществ, к мнению которых они «чутко» прислушиваются) к проблеме «терроризма» и борьбы с ним.

Начнем со спецслужб. Прошедшие события вновь и со всей очевидностью доказывают очевидный факт, что французские спецслужбы не вынесли никаких уроков из своей более чем тридцатилетней борьбы с исламским радикализмом непосредственно на территории своей страны. Мы берем этот отрезок времени потому, что именно, начиная с 80-х гг. прошлого века Франция столкнулась с реальными угрозами террористических атак на своей территории, начиная с алжирских террористов, и заканчивая джихадистами «Аль-Каиды» на современном этапе. Наметившийся «правильный» тренд в конце прошлого века, с помощью которого французким силовикам удалось более или менее успешно нейтрализовать ячейки алжирских исламистов в стране, в настоящее время стал жертвой «умных» реорганизаций, в результате чего был создан ненужный и опасный параллелизм в работе и стимулирован отток опытных кадров из антитеррористических структур. Если назвать еще проще, то спецслужбы в очередной раз стали жертвой конкуренции между основными претендентами на пост президента страны.

Состоится дефолт Греции или она уже находится в состоянии дефолта – на этот вопрос давно невозможно ответить однозначно. Так или иначе, никто всерьез спасать греков не собирался и не собирается. Деньги банкиров волнуют власти Евросоюза куда больше, чем жизнь населения Греции. Об этом говорит и одобрение Брюсселем новой программы кредитования страны на 130 млрд. евро при отсутствии малейших признаков эффективности предыдущей программы. Всё делается только для того, чтобы удовлетворить аппетиты международных банков. Уже ясно, что жесткая фискальная политика стране не поможет, но банкиры хотят вернуть свои вложения, они не хотят ждать, пока Греция сможет выплатить долги сама. Да и сможет ли она это когда-либо?!

Кроме того, если уж речь идет о дефолте, а рейтинговое агентство Standard & Poor's в конце февраля понизило долгосрочный суверенный кредитный рейтинг Греции на две ступени - с «СС» до «селективного дефолта», европейские лидеры и финансовые круги хотели бы сделать его «упорядоченным», что и происходит. Ибо в противном случае, как считают эксперты Института международных финансов (IIF), он обойдется Евросоюзу в один триллион евро.

Испанский кризис отчасти напоминает мировой финансовый кризис, который стартовал в США, так как главной причиной этих явлений стал лопнувший пузырь на рынке недвижимости. Падение цен на недвижимость, в первую очередь, ударило по строительному бизнесу, далее, следуя «принципу домино», по банкам, которые попали в ловушку с залогами по кредитам.

Проблема в том, что испанская экономическая модель работала только в случае роста цен на недвижимость, банки кредитовали строительные компании под залог строящихся объектов— это создавало предпосылки для строительного «бума», который подпитывался спекулятивным пузырем и низкими процентными ставками на протяжении всего десятилетия. Однако, на фоне старта кризисных процессов в европейском регионе спрос на «курортное жилье» резко снизился, что спровоцировало снижение цен на недвижимость, которое постепенно переросло в обвал.

В особенно сложную ситуацию попали мелкие и средние банки, кредитный портфель которых обеспечен в основном объектами недвижимости в самой Испании. В связи с этим, возник риск того, что испанская банковская система может сократиться до четырех крупнейших банков в недалеком будущем.