Турция вновь становится значительной региональной силой. В некотором смысле, она в процессе возвращения на свои позиции, которые были у неё до Первой мировой войны, когда она была Оттоманской Империей. Но хотя оттоманские параллели имеют поверхностную ценность в понимании ситуации, они не могут принять во внимание изменения в том, как работают глобальная и региональная системы. Более того, чтобы понять стратегию Турции, нам нужно понять обстоятельства, в которых она оказалась сегодня.

Конец Первой мировой войны привёл к концу Оттоманской империи и предоставлению турками суверенитета малым странам Азии и сокращению европейской части владений Турции. Сжатие освободило турков от имперской необходимости поддерживать контроль над сверхбольшой территорией, протянувшейся от Аравийского полуострова до Балкан. В практическом смысле поражение решило проблему того, что турецкие стратегические интересы превосходили их силу. После Первой мировой они стали сопоставимы. Хотя страна стала значительно меньше, она также стала гораздо менее уязвимой, чем была Оттоманская империя.

Четыре сценария азиатского будущего

По мере того как глобальная сила и влияние смещаются на Восток, все основные акторы на мировой арене определяют для себя новые роли в Азии. По своему международному значению этот огромный континент в некоторых аспектах сравним с Европой XVIII и XIX веков. Ведущие государства стремятся построить новые отношения и создать новые балансы сил, а между тем там уже подготовлена почва и для расширения сотрудничества, и для обострения соперничества. Азия, где проживает более половины населения планеты, вероятно, во многом будет определять будущее направление глобализации. По сути, в Азии, где экономики развиваются самыми высокими темпами, быстрее всего растут военные расходы, происходит самая ожесточенная конкуренция за ресурсы и тлеют самые горячие очаги конфликтов, находится ключ к будущему миропорядку.

Китайская торговая экспансия и наращивание военной силы вынуждает пересмотреть отношение к этой азиатской стране

Осенью 2008 г., когда стали заметны признаки мирового финансового кризиса, весь мир заговорил о неспособности США справляться с ролью мирового лидера. В то же время никто в открытую не поднял брошенную перчатку. Лишь Китай планомерно проводил свою внешнюю политику, выстраивая отношения как с Западом (ЕС, США), так со своими соседями и Третьим миром (Африка, Латинская Америка). Мировые геополитические пертурбации привели к тому, что в 2009 г. на мировую арену стали подниматься новые игроки. Если Турцию и Бразилию стали характеризовать как новых региональных акторов, то с марта 2009 г. китайцы стали называть свою страну супердержавой.

К 2014 году район Нюхэлинь города Даньцзянькоу в центральной провинции Хубэй будет находится под водой на глубине 170 метров. Это лишь одни из населенных пунктов, который затопят в процессе реализации грандиозного по своим масштабам проекта переброски рек с юга на засушливый север Поднебесной.

Почти 500 жителей нескольких деревень района Нюхэлинь 11 августа уже попрощались со своими домами и покинули родные места, чтобы освободить путь для потоков живительной влаги, которая через несколько лет, забурлив по каналам, позволит с некоторым облегчением вздохнуть населению городов Пекин и Тяньцзинь, где проблема нехватки воды ощущается довольно остро.

Как убеждает «The Washington Times», пока Вашингтон спит (?), Китай побеждает в новой «большой игре» в Центральной Азии, устанавливая контроль над ее богатейшими природными ресурсами. Достаточно взглянуть только на то, как активно Пекин «коллекционирует» фьючерсы на энергоносители и строит газопроводы и железные дороги в этой части мира, чтобы понять, насколько это серьезно.

Интерес американцев к Центральной Азии до сих пор был сфокусирован на трех вопросах: не допустить закрытия авиабазы «Манас» в Киргизии, через которую идет снабжение сил США и НАТО в Афганистане; «продвигать демократию» в Киргизии; вовлечь остальные центральноазиатские страны в лоно, так сказать, демократии. «Очевидно, что эта политика не принесла успеха… - пишет «The Washington Times». - Пока мы зацикливаемся на этих «исторических» вопросах, Китай без лишнего шума устанавливает контроль над вторым по величине в мире хранилищем легкодоступных нефти и газа в каспийском бассейне. А теперь Китай утащил у нас из-под носа и казахстанские месторождения урана».

Стремительно развивающиеся события в Киргизии ставят перед российским руководством новые проблемы.

Как известно, Курманбек Бакиев, окопавшийся на юге республики в Джелал-Абадской области, категорически отказывается складывать полномочия, в ответ на что временное правительство в Бишкеке лишило неприкосновенности его самого, а также его ближайших родственников. Раздаются отдельные призывы к преодолению охватившего Киргизию острого внутриполитического кризиса с помощью сил и средств СНГ, ОДКБ или Шанхайской организации сотрудничества, однако не совсем понятно как это сделать в нынешних условиях. ОДКБ подвергается систематической критике за неэффективность, о ШОС в последнее время вообще мало слышно; похоже, единственными «производителями» и «регуляторами» безопасности в регионе являются в настоящее время США и созданные ими структуры.

Результаты социологических опросов свидетельствуют о процессе эрозии европейской идентичности в российском социуме. Отчасти он обусловлен крепнущим убеждением в том, что в своих отношениях с Россией европейцы руководствуются эгоистическими мотивами. При этом враждебности к Европе россияне не проявляют, все более тяготея к самоопределению в новой системе внешнеполитических координат, в которой доминирует стремление к консолидации с партнерами по СНГ и странами Азии.

Вопрос об отношениях с Европой (и – одновременно – об отношении к Европе) для россиян не является чисто прагматическим. Он глубоко укоренен в проблематике российской идентичности и уже в силу этого вряд ли может решаться на основе простой калькуляции взаимных выгод.