В наше время энергетика заменила собой геополитику в ее классическом понимании. Если в XIX и XX веках законы геополитики применялись к борьбе за колонии, войнам, захватам территорий, оккупациям, стратегическим договорам стран друг с другом, в XXI веке центр тяжести сместился в сторону экономики и энергетики.
При этом карта мира, с ее основными центрами влияния, осталась почти той же самой. Это значит, что мы имеем дело с новой формой геополитики – энергетической геополитикой.
В этой энергетической геополитике, как и в классической геополитике, речь идет о противостоянии между собой двух главных планетарных сил – Суши и Моря. Цивилизация Суши как всегда представлена территорией Heartland'а, на которой расположена современная Россия. Цивилизация Моря перенесла свой центр в ХХ веке из Великобритании в США, сегодня ее полюсом является пространство Северной Америки. Между Россией и США идет геополитическая дуэль, сегодня чаще всего выражающаяся в альтернативных и противоположных энергетических проектах. Рассмотрим основную канву этого противостояния XXI века.
Россия является энергодобывающей страной. Доходы от продажи энергоресурсов до сих пор составляют основу российского бюджета и фундамент российской экономики. Поэтому от возможности организации энергосбыта в сторону тех стран, которые, напротив, испытывают в энергоресурсах нехватку, напрямую зависит само существование современной российской экономики.
Основными потребителями энергоресурсов России (газа и нефти) являются страны Европы на Западе, Турция – на Юге и Китай – на Востоке. От того, удастся ли России замкнуть цикл поставки газа и нефти на конечного потребителя, зависит, в конечном счете, ее экономический суверенитет. Это значит, что Россия жизненно заинтересована в гарантировании прямых поставок в трех направлениях – Запад, Юг, Восток. На Юге при этом Россия имеет четыре соседние страны, имеющие также доступ к евразийским энергоресурсам – Иран, Казахстан, Азербайджан и Туркмению (со всеми Россия граничит по Каспию). Эти четыре страны могут составлять конкуренцию России, а могут выступать как партнеры и соучастники общего евразийского энергопроекта. Разработка такого общего евразийского энергопроекта является необходимым добавлением к стратегии гарантированных путей энергоснабжения. Энергетическая геополитика Россия ориентирована на реализацию этих целей: обеспечение прямого доступа к потребителям энергоресурсов на территории евразийского материка и создание общего энергетического консорциума с другими энергодобывающими державами Евразии.
США заинтересованы в обратном сценарии. Для них важно, чтобы энергия в Европу (часть евроатлантического мира) и Турцию (член НАТО), а также (желательно) в Китай поступала из тех месторождений, которые контролируются США или, как минимум, энергопроводы проходили через страны, стратегически лояльные США. Для этого между Россией и Европой, Турцией и Китаем необходимо построить «санитарный кордон», подконтрольный США и способный влиять на энергопоставки (а также на цену энергоресурсов), и разорить евразийский энергетический консорциум или не допустить его эффективного функционирования.
На прежних этапах геостратегии ситуация была почти тождественной. Англосаксонский мир был жизненно заинтересован в том, чтобы сорвать альянсы России с Германией (континентальной Европой), Турцией и Китаем, а также в прямом вмешательстве в стратегический контроль над Кавказом, Синьцзяном, Тибетом и прикаспийской зоной.
Сегодня «санитарный кордон» на Западе представляет собой страны «Новой Европы», относительно недавно вышедшие из-под контроля СССР и бросившиеся в объятия США и НАТО. Их экономика ничтожна, и они живут за свет экономических субсидий Евросоюза и политической поддержки США. За поддержку американцам они платят радикальной русофобией и постоянными попытками сорвать прямые поставки российских ресурсов в Европу. Это – классическая политика Польши и стран Балтии. В этом же ключе действовала и проамериканская Украина при Ющенко и Тимошенко. За дестабилизацией отношений Москвы и Минска легко распознать ту же самую стратегию. На Юге США заинтересованы разорвать прямые связи между Россией и Турцией в сфере энергетики. Для этой цели последний стратегический план НАТО предполагает размещение системы ПРО в Турции, прекрасно понимая, что это вызовет напряженность в российско-турецких отношениях. Кроме того США всячески поддерживает альтернативные нефтепроводы (проект НАБУКО, нефтепровод Баку-Джейхан и т.д.), идущие в обход России. Дестабилизация этнической и конфессиональной ситуации на Северном Кавказе имеет к этому проекту самое непосредственное отношение. «Санитарным кордоном» выступает в этом случае Южный Кавказ и самая проамериканская из стран этого региона – Грузия Саакашвили.
На Востоке «санитарным кордоном» служат проблемные зоны на Севере и Северо-западе Китая – Синьцзян и Тибет. Кроме того, через свою агентуру в Москве американцы усиленно муссируют мысль о «китайской угрозе» для России и предлагают антикитайский американо-российский стратегический альянс. Задача та же самая: сорвать организацию прямых поставок российских ресурсов в Китай.
На Востоке еще одной энергозависимой страной является Япония, почти полностью лишенная полезных ископаемых. Чтобы предотвратить сближение Москвы и Токио в общем энергетическом партнерстве, Вашингтон активно поддерживает японские претензии на Курилы, что блокирует возможность развивать российско-японское партнерство в освоении Сибири (мирный договор между нашими странами так до сих пор и не заключен – что вполне устраивает США).
Также для США важно предотвратить сближение России с Ираном (для этого используется давление на Москву в целях вовлечь ее в антииранскую коалицию – поддержка санкций против Ирана и т.д.), с Азербайджаном (акцентируя военное присутствие России в Армении) и Туркменией (здесь свобода действий американцев более ограничена). Россия реализует свой энергетический потенциал в геополитике, если добьется следующих результатов: • обеспечит прямые энергопоставки в континентальную Европу (Северный и Южный потоки, а также надежное партнерство с Украиной и Белоруссией); • задействует в полной мере «Голубой поток» по дну Черного моря и войдет в проект Баку-Джейхан; • сорвет проект НАБУКО; • образует с Казахстаном, Азербайджаном, Туркменистаном и Ираном большой евразийский (Каспийский) консорциум и в перспективу общую энергетическую биржу, торгующую либо за евро, либо, как предлагал в свое время Тегеран, за рубли; • стабилизирует ситуацию на Северном Кавказе и упрочит свое влияние на Южном (в первую очередь, отношения с Азербайджаном); • фундаментально разовьет систему нефте- и газопроводов в Китай; • сможет сблизиться с Японией и начать развивать вместе с ней общие энергетические проекты.
Европейская энергетическая Хартия навязывается России в существующем виде исключительно атлантистами: она построена асимметрично – для европейцев доступ к приватизации месторождений и сетей энергопоставок является открытым, а для России – в вопросе приватизации энергосетей в Европе, ставится множество непреодолимых условий. В обсуждениях стратегии Европы в отношении энергетического партнерства с Россией откровенно участвуют представители Пентагона и Госдепа США. Россия хочет быть независимой энергетической державой, США стремятся к тому, чтобы сделать ее, напротив, зависимой. Энергоресурсы в нашем мире есть прямой инструмент борьбы за мировое господство. Американцы строят однополярный мир. Мы боремся за многополярный. Поэтому энергетическая политика России является важнейшей решающей сферой в отстаивании наших национальных интересов. Мы хотим реализовать поставленные задачи. США стремятся сделать так, чтобы мы не смогли сделать в этом направлении ни единого шага. Для этого используются все возможные средства: прямое давление, дипломатия, экономика, посредничество различных стран и политических сил проамериканской ориентации, прямые агентурные сети влияний и иные формы сетевой войны.
Все будет решаться в ближайшие 5-6 лет. Россия либо выиграет эту геополитическую партию, и это будет означать успех многополярности мира и сохранение и укрепление нашего суверенитета, либо проиграет, и тогда страна ослабнет, начнет сползать в небытие, в ней установится внешнее управление.
В наше время энергетика заменила собой геополитику в ее классическом понимании. Если в XIX и XX веках законы геополитики применялись к борьбе за колонии, войнам, захватам территорий, оккупациям, стратегическим договорам стран друг с другом, в XXI веке центр тяжести сместился в сторону экономики и энергетики.
